Чего Иркутской области ждать от выборов в ЗС

Сергей Шишкин – о «своих» и «энергетиках», боях за справедливость и новых игроках

В следующем году пройдут выборы в Законодательное Собрание Иркутской области. В связи с крупными политическими событиями, которые происходят в России и мире, поменялось ли что-нибудь на уровне региональной политики? Какова расстановка сил, точки напряжения перед предстоящими выборами? Что сегодня происходит с избирателем, насколько он политически активен? С этими и другими вопросами грядущей повестки мы обратились к профессору Юридического института Иркутского госуниверситета Сергею Шишкину.

Сергей Шишкин – о «своих» и «энергетиках», боях за справедливость и новых игроках
Фото: tkgorod.ru

– 2023 год для Иркутской области – год выборов в Заксобрание региона. Уже появилась информация о том, что конфигурация ЗС может измениться в связи с увеличением количества одномандатных депутатов. Прокомментируйте, пожалуйста, этот фактор.

Фото: i38.ru

– По моему мнению, для одномандатников можно было бы выделить 35 мест и 15 для партийных списков. Почему? Начну с задач, стоящих перед нашим парламентом сегодня. Эти задачи обусловлены текущей ситуацией. Согласитесь, военная операция требует изменения социального законодательства с целью льготирования семей призванных военнослужащих и мобилизованных граждан. Сегодня беспокоит и вопрос наполнения бюджета. Я, как председатель общественного совета налоговой службы, вижу проблемы, связанные со следующим годом и последующими годами. Экономика начинает сжиматься, испытывать рецессию. Поэтому, с моей точки зрения, налог на прибыль будет собирать все сложнее.

На эти два момента Заксобранию региона надо настраиваться: во-первых, социальная поддержка тех групп населения, которые оказались в сложной ситуации в связи с потерей кормильца или с временным отсутствием кормильца, во-вторых, бюджетирование прочих программ в условиях экономической напряженности. Вот эти два рефрена и предопределяют работу следующего созыва Заксобрания.

Сообразно этим задачам, если мы их осознаем в полной мере, нужно подбирать людей, которые понимают ситуацию. В этом смысле депутаты-одномандатники, которые имеют живой контакт со своим избирателем, предпочтительнее. Хороший пример такого контакта сегодня – это прямой контакт с населением области, который ведет губернатор области Игорь Кобзев.

Мне кажется, если бы депутаты в большей степени были одномандатниками, парламент чувствовал бы исполнительную власть более тонко. Потому что люди обращаются со своими вопросами к власти вообще, не разбирая, где исполнительная, а где законодательная: для них «серый дом» – это единая российская власть в регионе. Парламент, сформированный на такой основе, приводил бы к определенной слаженности в работе обеих ветвей власти. Соответственно нужно подбирать и депутатский корпус.

– Есть еще один аспект: наш парламент впервые будет формироваться в иной парадигме власти.

– Наша область считалась «красной», когда губернатором был Сергей Левченко, и понятное дело, что его губернаторство было в значительной степени ресурсом для партийной организации КПРФ. Поэтому такое большое количество депутатов от КПРФ смогло получить мандат. Сейчас это категорически невозможно. Я уверен, что такого не будет, потому что губернатор Игорь Кобзев возглавляет партию «Единая Россия».

Да, я допускаю, что по субъективным обстоятельствам парламент не будет так многообразен с точки зрения партийного наполнения. ЛДПР просела со смертью Жириновского. Однако в области всегда был ядерный электорат ЛДПР, и вполне возможно, что несколько человек от этой партии могут получить мандаты в новом составе Заксобрания. А вот что касается «Справедливой России» и КПРФ, то они явно сдадут позиции.

Сможет ли партия «Новые люди» набрать у нас голоса? Все зависит от того, каким ресурсом она будет обладать на момент проведения кампании, насколько «Новые люди» смогут заключить контракт со значимыми персонами в Иркутской области. Соответственно я вполне допускаю, что наш парламент вообще может быть однопартийным, и это будет «Единая Россия».

– Сегодня уже известно, что бизнес собирается провести своих представителей в Заксобрание области. Чьи интересы будут в этом смысле представлены в региональном парламенте?

– В Иркутской области, конечно, есть группы заинтересантов, которые присутствуют у нас традиционно, – это промышленные группы, которые работают на территории области. В первую очередь это энергетики. Представители энергетиков в разные периоды присутствовали в политической повестке области, пусть и не всегда удачно.

Вторые участники – это новая группа в лесной отрасли. Вероятно, «Сегежа групп» купит пакет акций у «Илима» и ей нужны будут лоббисты в парламенте. Потому что лесная тематика всегда была актуальной в Иркутской области. В этой отрасли есть и позитивные, и негативные тенденции. Позитивные тенденции в лесной сфере надо развивать, а негативные – купировать, поэтому представительство «лесников» всегда очень важно.

И третья группа – это, в связи с актуализацией военной операции, представители военно-промышленного комплекса. У нас это ведомство Сергея Чемезова – «Ростех». Сейчас эту группу представляет Александр Вепрев, генеральный директор Иркутского авиазавода. Могут появиться и еще какие-то другие персонажи от этой группы в нашем ЗС.

Если смотреть с точки зрения промышленного лоббизма, то мы видим: все более-менее традиционно, кроме, конечно, «Сегежи», которая прежде не была представлена в региональном парламенте.

– Считаете ли вы, что в предстоящей политической кампании возможно участие тех, кто сегодня активно занят на полях сражений?

– Я наблюдаю некий новый тренд, связанный с текущей военной ситуацией. Появились предпосылки появления в политическом поле харизматичных лидеров СВО. Мы знаем, что известные в Иркутской области Сергей Сокол и Дмитрий Бердников участвуют: один – в боевых действиях, другой – в хозяйственной жизни ЛДНР. Но ни у одного, ни у другого интереса к нашему региону сегодня нет. Однако я думаю, что другие яркие личности, которые сегодня принимают участие в СВО, могут на этом этапе подняться до уровня лидеров общественного мнения. Здесь очень многое зависит от того, как партия «Единая Россия» распорядится этим ресурсом.

С другой стороны, этот сегмент представлен и молодыми людьми, которые занимаются волонтерством. Волонтеры, представляющие молодежный сегмент «Единой России», могут получить в дальнейшем некие возможности появиться в Заксобрании региона. Но, наверное, это все, что реально возможно. Насколько этот механизм в окончательном раскладе будет иметь значение, говорить преждевременно. Хотя появление активных и молодых в политическом процессе, несомненно, имеет место быть.

– Сейчас, по логике политпроцесса, должны идти предварительные консультации и переговоры. Так ли это?

– Переговорный процесс идет. Люди начинают разговаривать, и понятно, что действующие депутаты хотят сохранить свои позиции, несмотря на то, что обстановка радикально изменилась. Я могу легко прогнозировать, что далеко не все смогут сохранить мандат. Я с высокой долей вероятности отказал бы в доверии большой группе – из порядка 20 депутатов. Поэтому действующим депутатам ничего не остается, как группироваться друг с другом, чтобы защитить свои позиции.

– Какая идеологическая подкладка будет использована действующими депутатами в процессе избирательной кампании, как вы думаете?

– Насколько я понимаю, другой повестки дня у действующих депутатов, как найти врага для войнушки, нет. Я вполне допускаю, что действующие депутаты могут оседлать протестный электорат против энергетиков. Если энергетические силы будут активно пытаться провести своих депутатов, то это будет мощнейшим ресурсом для мобилизации действующих депутатов. Им легко будет использовать протестную повестку против энергетических кандидатов, как бы олицетворяя себя в рамках патриотической тематики. Патриотическая тематика в таком ракурсе будет выглядеть примерно так: «Мы отстаиваем интересы против захватнических идей энергетиков, связанных с тарификацией, с майнингом и т. д.». Поэтому, конечно, я думаю, водораздел будет такой: «свои» и энергетики. Я вполне допускаю, что такой раскол в повестке дня может состояться.

– Та территориальная нарезка округов, о которой стали говорить в последнее время, – как она повлияет на распределение ресурсов и сил в предстоящий политический сезон?

– Я думаю, никак. Я изучал этот вопрос специально, и это не относится к понятию избирательной геометрии. Изменились численные показатели избирателей, и поэтому границы будут перекроены. Это чисто технический момент. Я не вижу в этом потенциала, который повлиял бы на политические расклады.

– Недавно прошла информация о предложениях известного политолога и политтехнолога Евгения Минченко снизить административные барьеры на выборах разного уровня. Как вы это оцениваете?

– Евгений Минченко очень хорошо знает избирательный процесс, и я в принципе поддерживаю его идеи. Они, как мне кажется, не навредят нашей избирательной системе. Однако я плохо себе представляю, что сейчас мы вдруг начнем изменять систему избирательного законодательства в Госдуме. Тема стабильности во внутренней политике настолько актуализирована в свете внутренних вызовов и внешнего давления, что тысячу раз надо думать, прежде чем что-либо менять.

– Как вы думаете, кто сейчас избиратель? Каков он и каковы его интересы?

– Я внимательно наблюдаю за мировыми выборами и в США, и в Западной Европе, и у нас в России. Я заметил такую тенденцию: избиратель все меньше нужен этим выборам, он теряется вообще. Сегодня выборы приобретают технократический смысл, и избиратель теряет субъектность в этом политическом процессе. Он теряет субъектность из-за того, что ему предложена необыкновенная повестка дня: он думает о мобилизации, он думает о том, как выживать в условиях утраты работы, он задавлен страхом перед будущим и неопределенностью происходящих процессов, их многослойностью, многосложностью, многогранностью. Поэтому, я думаю, бытовое выживание нынче выветривает из головы граждан всякую политику.

С другой стороны, ковид фактически прекратил прямой контакт с людьми. По ковидным соображениям мы не могли общаться с избирателем, а главная форма взаимодействия кандидатов в депутаты и избирателя – это собрания во дворах, по месту работы. А что мы с вами увидели в течение последних трех лет? Целую серию кампаний, которые не опирались на живой контакт с людьми во дворах или на производстве. Этот тренд в избирательных кампаниях также влияет и на их ход, и на их результаты.

Вообще, строго говоря, последний год – это год для разгона избирательного процесса. Наблюдая, как происходит начало избирательной кампании, я думаю, что мы начинаем провисать. Я хотел бы увидеть новую и свежую энергию в этом процессе. Кто-то должен начать уже этим заниматься. Понятно, что избирательная комиссия инициировала изменение границ округов, но этого недостаточно. Я думаю, политический блок региональной власти должен уже превращаться в своего рода штаб по организации выборов – они главные заинтересанты в том, чтобы Заксобрание было партнерским элементом системы региональной власти.

– ЗС избирается сроком на 5 лет. В связи с этим в последнее время идет много дискуссий о том, что произошел разрыв между старшим поколением и молодым, подросшим, которое становится все более политически активным. Насколько этот разрыв в этот раз повлияет на результаты кампании?

– У нас в Заксобрании сегодня откровенных стариков мало, их всего несколько человек – и голос парламента в общем-то не лишен разума. В то же время мы видим, что «кучерявая молодежь с баяном» – это тоже сомнительный эффект для омоложения Заксобрания. Я считаю, что в целом, если говорить про поколения, Заксобрание вполне дееспособно. Я думаю, что будут равномерно представлены и женщины, и мужчины, и люди разных возрастов и социальных слоев – деревня-город. Я думаю, что в принципе у нас без представительства не остается ни одна серьезная группа населения.

– Значит, мы пока еще не подошли к тому моменту, когда произойдет абсолютная смена поколений?

– Для региональной политики – нет. Я думаю, что молодежь пока не видит большой смысловой нагрузки участвовать в парламентской работе. Для этого надо представлять повестку дня и возможности. Я думаю, что даже Иркутская городская дума в этом смысле отличается от ЗС: в ней активно представлен деловой класс. Мы видим, что дума состоит из людей, которые активно занимаются бизнесом. И это прагматично и понятно. Заксобрание в этом смысле им кажется чем-то менее прагматичным. И люди, которые засветились на муниципальном уровне, навряд ли смогут повторить свои успехи на региональном уровне, хотя и занимают лидерские позиции в своих муниципалитетах.

– То есть пройдет еще какое-то время, чтобы картина поменялась?

– Да, для этого нужно время, чтобы смена поколений активно началась. Пока я не вижу здесь ничего нового.

Что еще почитать

В регионах

Новости региона

Все новости

Новости

Самое читаемое

Популярно в соцсетях

Автовзгляд

Womanhit

Охотники.ру