Спасти иркутские тополя: рубим по живому

Виктор Кузеванов о том, что нужно делать для оздоровления городских деревьев

17.07.2019 в 08:49, просмотров: 722

В Иркутске весной обрезали старые тополя. И город «украсили» странные обрубки: стволы, на которых совсем не осталось веток. «Уж лучше бы совсем спилили!» – возмущались горожане, глядя на остатки раскидистых деревьев.

Спасти иркутские тополя: рубим по живому
Фото: irk.ru

А как правильно нужно обрезать городские деревья, чтобы сохранить «зеленые легкие» Иркутска? Об этом мы поговорим с биологом-экологом, членом Общественной палаты Иркутска, советником мэра Иркутска Виктором Кузевановым.

Фото: irk.today

Вата – не аллерген

– Первые тополя в Иркутске появились еще в конце XIX века и широко распространились по улицам города в начале XX века, – говорит Виктор Яковлевич. – А до этого в Иркутске озеленения почти не было. Городу хватало лесов, которые его окружали. Требование генерал-губернатора сажать деревья в городе горожане расценивали как ненужное обременение. К тому же иркутские улочки были кривыми, дороги – грунтовыми, застройка – плотной. Максимум, что было – это палисадники возле домов и немного деревьев или кустов во дворах. Кстати, мода на палисадники «приехала» к нам из Питера, ее привнесли жены декабристов.

Желающие высаживали возле своих домов березки и рябинки – но это были деревца, выкопанные здесь же в лесу, с окраины города.

Когда Иркутск начал разрастаться и перестраиваться после пожара 1879 года, центральные улицы стали спрямлять и выравнивать, а дороги начали мостить камнем, деревья вдоль дорог опять же никто особенно не стремился высаживать. Только в 1902-1905 годах на иркутских улицах стали появляться первые «массовые» деревья – и это были, кстати, столь нелюбимые сейчас многими тополя.

– Почему тополь? Этот вид декоративных деревьев лучше очищает атмосферный воздух, чем другие. Он быстро растет, собирает больше пыли и вредных примесей и выделяет больше кислорода, – говорит Виктор Кузеванов. – А то, что тополиный пух вызывает аллергию, неверно. Пух – это не что иное, как вата, чистая целлюлоза. Он гипоаллергенен, но при этом все-таки собирает на себя имеющиеся аллергены из окружающей среды, пыль. Вот и сложилось мнение об аллергенности тополиного пуха. Кстати, у бальзамических тополей, которыми полны иркутские улицы, есть «брат» – черный тополь. Он чуть менее «пушистый», однако наиболее устойчив к вредителям среди всех деревьев, способных расти в условиях городской среды. Популярности черного тополя мешает его замедленный, в сравнении с бальзамическим, рост. А властям и горожанам всегда надо было чтобы дерево быстро шло в рост и начинало «работать».

Пик озеленения Иркутска пришелся на послевоенные 1950-1960-е годы. В городе масштабно высаживали в основном тополя – но не только. В ход шли деревья, способные выжить в суровых сибирских городских условиях. Это были березы, ясени, рябины, сосны, ели, лиственницы. Но тополя благодаря быстрому росту и сравнительной устойчивости к вредителям, а также способности аккумулировать городскую грязь завоевали любовь и озеленителей, и горожан.

Потом деревья выросли, и оказалось, что тополь – самое высокое среди всех городских деревьев. И самое раскидистое. Крона тополя образовывала «парус», и при сильном ветре некоторые высокие тополя начинали валиться на землю, угрожая людям и машинам во дворах и на дорогах, могли своими ветками разбить окна, порвать провода. К тому же городские власти хотели, чтобы город был не только зеленым, но и красивым. Уходом за зелеными насаждениями в советское время занимался «Горзеленхоз». А наблюдала за всем этим хозяйством известный и преданный делу озеленения дендролог Нина Алексеевна Маркова. Она ведала обрезкой деревьев, знала «в лицо» каждое дерево во всех городских парках и скверах.

Во власти деревьев-переростков

В перестройку, когда лихорадило страну, следить за зелеными насаждениями практически перестали. Не до того было. А в период окончания перестройки «зеленым легким» – как внутри города, так и вокруг него – начали наносить ущерб. Вокруг города стали строить коттеджи, ради которых вырубался защитный зеленый пояс Иркутска.

– В начале 2000-х годов в Иркутске начали строить новые кварталы и при точечной застройке стали массово вырубать уже городские деревья, – говорит Виктор Яковлевич. – И с тех пор у нас идет столкновение двух разнонаправленных процессов: рост и застройка города и развитие зеленого фонда. Без зеленых насаждений горожане не выживут. Без деревьев у нас будет столько пыли и грязи, что мы попросту задохнемся. Понимая это, власти и общественность города начали возрождать традиции развития зеленых насаждений. И тут возникла новая проблема: позабытые-позаброшенные в течение двух десятилетий городские деревья «переросли», где-то слишком разрослись, кроны стали хаотичными, тополя и березы постарели, вредители в стволах и листьях тоже сделали свое черное дело. Власти начали ускоренно проводить обрезку деревьев, осмотр и спиливание старых тополей. И тут началось естественное давление экологически просвещенной общественности, которое особенно возросло в последние пять лет. Люди стали возмущаться тем, что тополя спиливают, но в то же время начали требовать привести зеленый фонд города к нормативам, принятым еще в советское время.

А эти нормативы таковы: для комфортной жизни горожан необходимо, чтобы на каждого человека приходилось не менее 16,5 квадратного метра зеленых насаждений в общественных пространствах. В Иркутске же на каждого жителя было 3-4 «квадрата», и даже эти насаждения уничтожались.

– И тогда депутаты сделали довольно хитрый нетрадиционный ход, увеличив площадь городских лесов одним махом, – смеется Виктор Кузеванов. – Они присоединили к Иркутску большой кусок Плишкинского леса. Это, конечно, увеличило в цифрах общую площадь зеленого фонда, но при этом совершенно не были достигнуты нормативы, при которых горожанин должен иметь в пределах шаговой доступности парк, рощу, сквер. Нам в Иркутске к минимальному нормативу еще идти и идти, если мы не придумаем нечто революционное в озеленении города, например, вертикальное озеленение и масштабное озеленение крыш.

А давление общественности все растет и растет. Люди требуют сделать одномоментно то, что не делалось за последние 20-25 лет. К тому же после фактического развала системы зеленого хозяйства и даже «Горзеленхоза» в Иркутске некому стало должным образом ухаживать за зелеными насаждениями. А старые тополя без ухода продолжали валиться от ветхости.

Городские «паруса» на контракте

– Самой частой причиной падения старых тополей стала их парусность, – говорит Виктор Яковлевич. – Ну и вредители с болезнями, которые ослабили прочность стволов и корней, превратили сердцевину ствола в труху. Деревья надо было своевременно обследовать, лечить и обрезать. Однако в городе практически не осталось людей, которые умели бы правильно ухаживать за зелеными насаждениями. И вторым бичом для иркутских деревьев стала контрактная система получения муниципальных заказов на работы даже по обрезке.

Контрактная система известна, наверное, всем. Власти города, которым надо сделать ту или иную работу – например, провести санитарную и формирующую обрезку деревьев, – должны составить заказ и разместить его на аукционе. Аукцион выигрывает компания, которая даст меньшую цену. Ну откуда у этой компании будут специалисты, которых следует учить не менее 3-4 лет, как правильно обрезать деревья? Нанимают рабочих, которые с пилами накидываются на тополя и ясени, обрезают все как попало и уходят. Контракт – на год. А обрезка с формированием кроны для нормального роста и развития дерева должна вестись в течение не менее трех лет! Работы у этих подрядчиков принимают те, кто иногда даже не знает, как должна выглядеть правильная обрезка деревьев. Вот и получилось так, что деревья в городе стали выглядеть как попало. Неправильная обрезка и отсутствие обработки срезов от грибка и вредителя привели к тому, что обрезанные неграмотными рабочими деревья стали болеть, чахнуть и усыхать.

Все эти проблемы привели к тому, что в Иркутске возник спрос на специалистов-дендрологов, которые должны были владеть этими тонкостями. Иркутская сельхозакадемия начала подготовку таких специалистов, а в 2018 году в городе было создано МКУ «Городская среда», в которое пришли работать молодые дендрологи-выпускники, к ним присоединились прежние опытные сотрудники «Горзеленхоза».

Буквально с нуля началась систематизация иркутских зеленых насаждений, парков и скверов. И сразу же взялись за организацию обрезки, стараясь проводить ее грамотно, по всем правилам. Пример правильной обрезки, как ни странно, можно увидеть в историко-мемориальном комплексе «Иерусалимская гора», который сейчас проходит реконструкцию. А ведь именно такая обрезка вызывает в последнее время максимум возмущения у иркутян!

Второй повод для возмущения – это уборка старых тополей. Конечно, срок жизни тополей может достигать 150 лет, но, к сожалению, в загрязненной и агрессивной экологической среде на некоторых улицах города уже в возрасте 50 лет при отсутствии должного ухода тополь может начинать представлять опасность для города и горожан. Именно в этом возрасте тополя в городских условиях требуют особого ухода, а некоторые следует заменять.

Такая замена начала проходить на улице Карла Маркса. Однако некоторые саженцы, высаженные на месте спиленных деревьев, погибают в сильно загрязненной среде. Причиной этому, по словам Виктора Кузеванова, стали также малые приствольные круги: деревьям не хватает питания, корням не хватает воды и кислорода. Их надо было расширить, снимая асфальт, но расширение смогли провести, сделав на старых кругах короба и насыпав туда земли. К тому же из этих кругов убирают листья, которые должны были бы перегнивать для гумуса в зоне корней.

Можно ли сохранить старые тополя?

Некоторые старые тополя еще можно сохранить, но для этого их надо правильно лечить, аккуратно и правильно кронировать.

– При правильной обрезке взрослых, но еще не старых тополей ствол спиливается практически наполовину, – говорит Виктор Кузеванов. – Или минимум на треть.

Фото: irk.aif.ru
Если верхушка ствола раздваивается, обе части спиливают на одном уровне. На уровне со стволом спиливают и идущие вверх толстые ветви. В итоге остается «столбик». Если дерево обрезано вовремя – поздней осенью или ранней весной, когда еще не началось пробуждение, – то в первый год после обрезки на верхушке срезанного ствола начинают вырастать молодые ветки. На второй год после такой массированной обрезки, также весной, лишние ветки нужно обрезать или подрезать, оставив самые крепкие и сильные. И тогда на третий год на дереве начнет формироваться крона, красивая и аккуратная.

При этом, как утверждает ученый, одной обрезки мало. Чтобы дерево выжило и еще пару десятилетий приносило пользу городу, все места среза надо своевременно обработать противогрибковыми препаратами и потом «закупорить». Тогда внутрь ствола не проникнут вредители и грибы, и дерево останется здоровым и крепким.

А вот березки, ясени, рябины и другие городские деревья особой обрезки не требуют. Они так сильно не вырастают, как тополя, их ветки тоньше, парусность при расширенной кроне не грозит падением деревьев, их можно обрезать-формировать для красоты.

Хорошо, что в Иркутске наконец-то появились те, кто будет вплотную заниматься сохранением и приумножением зеленого фонда – экологически просвещенные горожане и молодые дендрологи. Однако нужно помнить, что восстановление и расширение не произойдут одномоментно, «за одну ночь». Для того чтобы в городе стало зеленее и чище, должно пройти 7-12 лет – это срок роста из саженца до полноценного дерева-крупномера.